Мой новый собеседник — фотограф из Лиды Игорь Пешехонов. Есть люди, у которых событий их жизни хватило бы на несколько судеб. Служил в Афганистане, в 20 лет получил боевые награды, отстаивал своё искусство в суде, остался верен своему призванию и построил успешный фотобизнес. Игорь очень искренний и эмоциональный человек — мне хотелось сохранить эту непосредственность и в тексте беседы. За пределами Минска есть своя фотографическая жизнь и с одним из её ярких представителей — наша встреча.

Привет, Игорь! С места — в карьер. Когда и при каких обстоятельствах в твоих руках появился первый фотоаппарат?

Фотоаппарат Смена-2 был в семье, я брал его в детстве в руки и не знал, что это. Инородный предмет. Лишь завораживающий звук автоспуска….. и волшебное окошко, в котором я ещё ничего не видел. Старший брат Андрей брал у соседа художника импортную «мыльницу». Брат фотографировал и я щёлкнул, Андрей добыл химию, бачок и мы проявили плёнку. То самое чувство, мурашки по спине, то самое: «О Чудо!» там что то есть, странные картинки, … я соучаствовал в создании первого в своей жизни, как брат сказал «НЕГАТИВА». Примерно 1976 год. Мне около 10 лет. И вот мы в подвале-котельной нашего дома, слабый свет от приоткрытой дверцы котла, коробочки от домино с растворами, стеклом прижал плёнку к фотобумаге, я держу двумя руками, брат включает свет и считает секунды… Я думаю, он начал отсчёт моей фотографической карьеры.

А сам ты откуда будешь?

Из известных мне сведений, прабабушка и бабушка уроженцы Санкт-Петербурга, дедушка Мицкевич из города Велиж, мама родом из Витебска, отец Пешехонов из Орловской области. В витебской школе №22 до окончания восьмого класса я массу всяких кружков прошёл от борьбы, футбола, лёгкой атлетики до биатлона. Один день в городскую школу бокса сходил — искал, пробовал себя. Зацепился в дзюдо и самбо, у меня неплохо шло, даже выступал на областных соревнованиях, проиграл. В то же время в 7-8 классах я уже в фотокружок ходил. Там был один отличник и я. Отличник отсеялся, и я один приходил к преподавателю. Я помню, что мне показали, как делать готовые растворы из магазинных наборов, как пользоваться лабораторным оборудованием, и что очень важно, как получить качественную, хорошую фотокарточку. И я это сам делал. Уже в восьмом классе я печатал фотографии с чужих плёнок, переснятых с западных журналов. Это были музыкальные группы и эротика, не для своего удовольствия. Одноклассникам продавал. Своего фотоаппарата у меня ещё не было, и учитель доверял мне свой «Сокол». Я был тихий троечник. Если посмотреть мой аттестат за восьмой класс — все тройки, четвёрки по биологии, черчению, физкультуре, по труду — пять. Руководил фотокружком учитель труда.

Трудовик.

Да, трудовик. На его уроках я многому научился, и табуретки делать и железяки пилить, инструмент держать в руках, проводку правильно соединять. Я даже выступал на каком-то городском слесарном конкурсе. Надо было из куска железа выпилить напильником молоток, по чертежу. Сегодня, делая бытовые ремонты, понимаю силу подобных знаний. Я теперь уверен, что такие «Трудовики», «Физруки» — очень хорошие и необходимые педагоги, формирующие «То Самое», так необходимое в жизни человека.

Чем запомнилось детство?

Рос я на реке Западной Двине, в непростом районе «Пески» — курить и выпивать, я бросил в конце восьмого класса, осознанно. Играл на деньги "в пристенок", изучил силу взрывчатых веществ, взрывпакеты, пугачи, стрелялки всевозможные, создал порох! Был одиночкой, погружённым в свои мысли, часто блуждая «на речке». Метко стрелял из рогатки. Лето, встал в пять утра, река супер, ловлю, у меня нет ничего, чайка подлетает, ныряет, вытаскивает крупную рыбёху, я возмутился, как? выхватил рогатку, камень, влёт сбил её, она выронила рыбу, покаркала и улетела недовольная, хороша плотвица с ладонь! А тогда, тогда у меня не было велика — " мама купит?" даже мысли такой не было — с деньгами в семье туго. Со свалок всё собрал, что-то друзья дали, купить только камеры пришлось. Припоминаю, что фотоаппарат «Этюд» купил, класс 7-й, 7 рублей! Но не помню, что я им снял. Поменял на монету Орт Коронный, четверть талера, серебро, начало 17 века, Сигизмунд lll. Собирал монеты, марки. Были аквариумные рыбки.

Словом — всё как у людей?

Я из многодетной семьи, папка умер, я был во втором классе, мама работала и как могла растила троих сыновей, помогали близкие родственники. Помню, школа выделила маме деньги, как многодетной семье, на покупку мне школьной формы. Мама купила помодней и попрактичней. И я помню, как её отчитывали в школе за это. Суки! Моя Мама во время войны была малолетней узницей концлагеря в Германии, ей было восемь лет, и у неё была фотография с номером на доске, сделанная в концлагере. А школу мама закончила с Золотой медалью! Она не хотела меня одевать в униформу!

И как ты выбрал профессию?

К концу восьмого класса уже зарождалась мысль учится на фотографа. Но по окончании восьмого класса меня заставили написать заявление о поступлении в СПТУ, чтобы убрать из школы и мои мечты о профессии фотограф накрывались медным тазом: в Витебское ТУ-19 на специальность «фотограф» принимали после 10-и классов! Но маму неожиданно повысили на работе, и семья переехала в Бешенковичи, меня взяли в девятый-десятый класс! И тогда у меня появился свой фотоаппарат. "Зенит Е" за 100 рублей купила мама, но не мне лично, а для семьи. Я снимал в классе, снимал семью, домашние праздники, природу, распечатывал порнушку однокласснику, имел проблемку с участковым. Делал разные коллажи. Старшему брату Коле (на 6 лет старше) сделал подарок. Весной впервые увидел красивющие цветы Сон-трава, напечатал фотографию брата с дочкой, вернулся в лес, установил рядом с цветами вырезанные фигурки, они небольшие, цветы больше человеков, долго пристраивался Зенитом, лёжа на земле, фотографировал, печатал, и эти фотки есть в семье.

И ты поступил в училище?

Да, в витебское ТУ-19 бытового обслуживания. Жил у двух сестёр моей бабушки, дам старинного воспитания. В 22-00 дома! С первых дней познакомился с девушкой из группы, Галиной. Через полтора года, к концу учёбы, никого не предупредив, подали заявление в ЗАГС.

Чем запомнилась учёба?

У нас был преподаватель, старый витебский еврей, такой вот в кожаной курточке по имени Дворкин Яков Владимирович — он нам «фотодело» преподавал. Вот мы сидим на первой парте, хихикаем себе, а Дворкин вызывает студентов... А там ребята совсем не мечтавшие о фотографии, Дворкин нервничает, потом поворачивается к нам и говорит: "Вот, Пешехонов сидит с Галиной, любятся, а подними его — он же все ответит". Просто я любил фотодело и знал его. И Дворкин это понимал. Моя тётушка Генриетта Константиновна рассказывала, как после войны, на танцах, Яшка Дворкин, всё в той же короткой кожаной куртке, при заварушке, снимал широкий армейский ремень с большой пряжкой, наматывал на руку, и в драку. Я гордился таким переподом.

В училище был в обиходе термин "творческая фотография"?

Конечно. Опыт и наследие Свящёва, Наппельбаума, Юрковского и других фотографов старой школы присутствовали при изучении истории фотографии, истории оптики, особенно на занятиях по студийной и портретной съемке. Но у нас была масса запретов. Мастер предупреждал о том, что нельзя снимать купола, сакральную архитектуру, вокзалы, голых, здания «Органов». В религиозные праздники нельзя даже подходить к единственной действующей в то время церквушке — отчисление! Я же забирался в разрушенный костёл Варвары, в Задвинье, напротив полоцкого рынка и наслаждался видом! На кладбище при костеле был похоронен старейший витебский фотограф Сигизмунд Юрковский, а недалеко дом Марка Шагала, тогда я этого, разумеется, не знал. Да и никто не знал в то время. И я просто фотографировал. Сестра моей бабушки, Францкевич Мария-Магдалина, полька, много раз мне рассказывала, вставляя польские слова, как до революции они маленькие, шли крестным ходом от костёла Варвары через весь Витебск, через Западную Двину, Витьбу, в белых платьях, со свечой в руках, на ратушную площадь, в костёл святого Антония Падуанского. Много раз мне эта ангельская процессия снилась, мерещилась, виделась. Рядом с училищем была комиссионка, и я частенько туда заходил и однажды там появился «Фотокор-1», 30 рублей СССР, это была целая стипендия... Галина одолжила мне 15 рублей. Счастье из меня пёрло! Уже вскоре пару картинок, снятых «Фотокором», напечатали в Лидской газете «Уперад», а одна участвовала в коллективной выставке в Гродно в 1985 году и мне вручили первый Диплом.

В Витебске случались фотовыставки?

Из тех редких фотовыставок в Витебске, что я видел это, конечно же, Ракаускас с его "Цветением".

А какая тема дипломов была в училище?

Архитектурная съёмка, натюрморт, пейзаж, портрет, репортаж. Дубль портрета Галины у меня до сих пор хранится. А за репортажем: узнал про ремесленника по дереву, 28 километров от Лиды, Гостиловцы, сели в автобус с Галиной, искали, спрашивали, нашли. Он вырезал фигуры, предметы, кресла. Мы познакомились, попросили поснимать. И было приятно, что дипломная комиссия наши фотографии отобрала из всех, сказав, что это лучшие работы курса и они займут достойное место в музее училища. Галине и мне вручили Дипломы «с отличием»

1984 г. Пешехонов И. Н. учебная фотография, ФКП негатив 13х18, мультиэкспозиция. Фото Пешехонова Г. Вл.

1984 г. Пешехонова Г. Вл. учебная фотография, ФКП негатив 13х18, мультиэкспозиция. Фото Пешехонова И. Н.

Какие источники о фотографии у тебя были в то время?

В первую очередь специализированные учебники по фотографии. Знать матчасть необходимо. Творчество черпал из "Советское фото", "Чешское фото», в магазине иностранной литературы «Планета» выискивал и покупал фотожурналы соцлагеря, иногда фотоальбомы, например Йозеф Судек, это шедевр, книга до сих пор у меня. Это единственное, что я штудировал, смотрел, рассматривал, перечитывал, это книги, журналы по фотографии. Другая литература меня никогда не интересовала, правда у моих бабушек была хорошая библиотека, просто меня к книгам не тянуло.

Ты был в Афганистане.

1985 год. В учебке был в Жмеринке, Винницкая область. Выучили на повара третьего разряда. Построили на плацу, зачитали фамилии, мы зашушукались, Афган, впереди был Ташкент, Чирчик, …может оставят? Нам военный объявил перед строем — это ТУРКВО детка! Единственный в СССР воюющий военный округ! Капец... Взлётка, ИЛ-76, выходят парадные дембеля с дипломатами, "оттуда" и толпой выкрикивают толпе нас: вешайтесь, режьте вены, шнуры…Незабываемое, ни с чем не сравнимое чувство. Апрель 1986 г. Кабул, приземлились, от солнца ничего не видно. За первый же час на улице обгорел нос и уши, кожа ушла, как у курицы на сковороде. Спали навалом, в шинелях, первый слой ложился на железные кровати без матрасов, второй сверху в промежутки, чтоб теплее было и больше помещалось. Через пару дней пришли борты, вертолёты, и нас стали развозить по воинским частям. Я попал в город Гардез. Расположение 56-й отдельной десантно-штурмовой бригады. ВДВ. ДШБ! — этим словом пугали сержанты в учебке.

Как твоя профессия сочеталась с войной?

Вначале распределили как повара в роту, но я не планировал такой перспективы. Рассмотрели в военном билете гражданскую специальность — фотограф и перекинули в Боевой Агитационно-Пропагандистский Отряд. Я просто ездил с автоматом в охранении по мероприятиям, дали фотоаппарат, увидели потенциал, выделили комнату — фотолабораторию в клубе. Нужны были фотографии на допуски секретные, комсомольский билет, военный билет, партбилет, другие документы. На партбилет была самая сложная фотка, часто приходилось переделывать, партучет не пропускал любые отклонения, и не все фотографы на гражданке с этим справлялись. А здесь, в Бригаде, до меня людей отправляли с колонной в Кабул, а колонна — это боевая операция. Иногда люди не доезжали, погибали. Они не знали, что прямо тут, на месте, я организую фотографию на документы и не только. Конечно же от нарядов я откашивал, и регулярно выпускал фотогазету, и т.д. Помню полит отдел приказал сделать стенд в каждую палатку с фотографиями "членовредителей", фотографировал очередного «не хотевшего служить». Слабость. Вырвал кольцо запала без гранаты. Лежит на операционном столе без кисти на руке. Дома то они говорят, что враги отрубили, в Афганистане!

Но ты снимал не только "задания," судя по архиву?

Знаешь, тянуло, как командир говорил — «на войну». Снимал иногда по заданию, часто «для себя», но все были уверены, что по заданию. Правда были моральные ограничения. Я однозначно тогда пришёл к пониманию, что это будет история и я в ней не только военный, но и фотограф. Но не корреспондент. Шли в горы, команда «привал», падаю от усталости на месте, и вдруг, метрах в десяти от нас — взрыв! И я вижу ногу товарища, улетающую в небо. Он остался жив, живёт в Питере, преподаёт. А утром мы сфоткались «На память». Я товарища своего пришёл проведать в госпитале, он на операционном столе... дёргается без кожи. Вот просто кусок обгорелого мяса... до Кабула не долетел, как настоящий десантник, в небе умер. Знаешь, не было у меня чувства, понятия войны. Да, кого-то сегодня видишь, общаешься, завтра нет. И никогда. Это стало обычным состоянием. Осознание пережитого пришло потом, уже дома. Оттаивало от ледника, понемногу. Вот ты дёрнул мою память. Вспоминаю уже с новым, сегодняшним пониманием жизни.

А как тебе удалось сохранить афганский архив?

Со временем подружился с некоторыми офицерами-фотолюбителями, плёнки им проявлял, фотки печатал. Денег никогда не брал, один раз кто-то из солдат дал немного, не знаю, как-то стыдно было. Но пользу получал: кто то вкусняшками подкормит, кто-то фотоаппаратом давал попользоваться, длиннофокусным объективом, даже «Горизонт» попадался, кто-то перевёз мои негативы и посылал в Союзе их мне домой, а назад жена пересылала им слайдовскую и ч\б плёнку, химию, да, не конфеты. Я бы все равно ничего не провез сам. У меня даже кассеты с записью песен афганских забрали. Что-то отправлял по почте в конверте, но многое не доходило до дома — зачистка была жёсткая. Но тем не менее пару тысяч негативов и слайдов по Афгану у меня сохранилось.

Есть у тебя одна фотография из Афганистана, которая тебе по каким-то обстоятельствам дороже всех остальных?

Одной — нет. У меня много фотографий об Афганистане из тех, что сохранились. Очень многие мне ценны, потому что это мои события, мои, те самые, решающие моменты, мои секунды жизни.

Игорь, после армии ты свою первую выставку сделал об Афгане.

По сути моя первая персональная фотовыставка была ещё там, в армии, в клубе воинской части. 1987 год. Политотдел объявил конкурс творчества среди солдат. Кто-то рисует, кто-то стихи пишет, песни исполняет, я сделал небольшую фотовыставку. Около 40 фотографий, форматом 24х30. Они так и остались висеть там в клубе на стендах. А во время концерта нашего ВИА я показывал свой, сделанный там, первый слайд-фильм «Место службы Афганистан» на экран. В 1988-м, через год после дембеля как раз к осени я сделал первую выставку "Афганистан" в Доме офицеров в Лиде. Тогда война ещё не закончилась. Войска выведут только еще через год. И через год у нас первый ребенок появляется Александра.

Триптих «Александра» 1991 год-негатив 6х6 см., 2007 год-холст 50х50 см.

Есть один личностный аспект, по симптоматике ПТС (посттравматический синдром), два раза в госпитале лежал... Короче, я на 10 лет зациклился только на Афгане. Создал и стал председателем Лидского районного объединения ветеранов войны в Афганистане. За это время сделал порядка 20 фотовыставок об Афганистане в Беларуси. Десятилетие закончилось тем, что я придумал сделать одновременно несколько выставок к десятой годовщине вывода войск. Стал договариваться и отбирать уже скопившиеся за 10 лет готовые фотографии. Четыре персональных фотовыставки одновременно висели в выставочных залах в Витебск, Бобруйск, Лида, Минск, и один показ в НФК Минск. Денег заработал – ноль. Да я мечтал, что музей воинов-интернационалистов Витебска купит. Наивный. При подготовке приехал в фотоклуб Минск, тогда Юрий Васильев был председателем. Он оценил качество фотографий, но сослался на то, что это "не наша тема", на заседании клуба сказал, что я принят в члены клуба, и направил к Владимиру Парфенку.

Как Володя отреагировал на твоё творчество?

Владимира Парфенка мои работы заинтересовали. Он загорелся и предложил сделать выставку в галерее "NOVA". Мы подружились. Он, в начале, с осторожностью ко мне отнесся, может потому, что его с друзьями в парке по кивку милиционера «разогнали» афганцы на празднике каком-то. Был такой опыт. Я сломал стереотип, я стал ему товарищем. Мы просто стали братьями, потому что нас объединила фотография.

Как приняли выставку в "NOVA"?

1999 год. До "NOVA" на выставки приходили афганцы, чиновники. И все отзывы звучали одинаково — патриотика и так далее. Единственное место, где я услышал впервые суть и правду о своей фотографии, это в "NOVA", где, среди зрителей, не было ни одного афганца, где не было ни одного чиновника. И там я смог впервые общаться с понимающими Фотографию людьми, которые определили мою фотографию с позиции Фотографии, а не соплей. Готовя выставку, я несколько раз останавливался у Володи дома с ночёвкой, засиживались. Парфенок внимательно выслушивал мои мысли. Проанализировав мой подход к материалу, предложил название «Моя чужая война», и я Володе рассказывал, что есть понятие ПТС, я реально с ним боролся, 10 лет, ездил в военные санатории, реабилитационные центры, семье , думаю, было сложно со мной, я не мог притронуться к другого рода творческой фотографии. Да я делал какие-то снимки, но не было желания учувствовать в фотографической жизни с другими темами. И Парфенок говорит мне — у тебя есть потенциал, отложи эту тему, ты всё уже сделал. Он стал приглашать меня участвовать в своих проектах, предлагал контакты для участия в стране и за рубежом, и так понемногу он и моя семья и вытащили меня из посттравматического синдрома, я так считаю. И я перешёл в ту фотографию, которой занимаюсь сегодня. Я это не озвучивал ранее нигде — это была черта, когда Парфенок просто меня благословил на другую, мою фотографию. И мне повезло. Я очень благодарен за это Володе.

Игорь, мое знакомство с твоим творчеством, по крайней мере, с той частью, которое меня заинтересовало и по исполнению, и по тематике связано со съемкой ню.

Я не работаю в «ню». Думаю, нужно детально разложить жанр, применить к нему различные художественные и культурные традиции, стилистику, эстетику — наверно получится система, а может она есть уже, я не гружусь этим. Я создатель: пошла тема — делаю, нет-нет! Я вижу различие стилей в фотоизображениях в этом жанре. К примеру, фотография из Плейбоя и моя. У меня сформировалась позиция: АКТ! Хоть это и тоже самое, но понятие постарше будет. Моя первая тематическая выставка называлась «Фатаграфічныя вопыты з аголеным чалавечым целам". Поначалу это был процесс, который я так называл, когда дозрел до показа, не нашёл другого названия и оставил так. Мне нравится, как название звучит по-белорусски. Часто в белорусском языке встречаю слова, очень симпатично раскрывающие суть. Аголена — красиво же.

Да. А какое это время?

Выставку в первый раз показал камерно, в Лиде в небольшом зале Историко-художественного музея в 2004 году. Выставка «Фатаграфічныя вопыты з аголеным чалавечым целам" хорошо прозвучала — было много профессиональных публикаций: в «PROдизайн» и "Мастацтве", напечатали статьи с фотографиями. Более пяти лет я был погружён в этот жанр, пробовал разные модели и фотоаппараты. Заметил, что от свойств фотокамеры у меня меняется эстетика и стилистика изображения. Обнажённая натура как фактура, скорее изучение откровенности, не постановка — только наблюдение, даже если я и задаю движение, жду отклик. Без догм и это моё авторское прочтение жанра. Как-то получилось, я стал снимать, чтобы глаз не было в кадре, при обнажённом теле. Заметил, что взгляд чаще всего разрушает образ самого произведения. Во всяком случае, в моём подходе. Когда человек начинает смотреть в объектив, он начинает обманывать, или попросту ломать мои настройки на моменте.

В том-то и дело. Почему профессионалы, условно говоря, на Западе предпочитают профессиональных моделей? Потому что там они знают, как надо как смотреть, куда смотреть и какое должно быть выражение лица. Вот это и будет ню., А откуда у нас профессиональные модели? Где их взять, где их выращивают?

По работе я снимал, профессиональных моделей, артистов, и не очень, одетых и не очень, и девчонок и парней для портфолио моделей и т.д., и заказы, и, колоссальная разница, работая с известными артистами. У молодых нет понимания и опыта внутренней настройки, передачи состояния через взгляд, работы на камеру.

И у меня все ню безголовые. Я только иногда оставляю нижнюю часть, подбородок, губы. Все, не выше. И то стараюсь в процессе съемки так ставить модель, чтобы голова или в тень уходила, или еще что-нибудь, но, чтобы я не увидел живого взгляда. Обмана.

Тебя тоже так зацепило? Да — жест, подбородок, шея, а ещё плечо! …

А как жена относится к твоим «Аголенным…»

Когда открытие выставки было в Лиде, жена пришла, успев в парикмахерской сделать прическу, купив шикарные красные розы, вышла к микрофону и говорит: всех интересует, как жена относится к мужу-фотографу, который создаёт вот такое? А вот так! Вручила розы и поцеловала меня. Это был такой жест! И это Супер! У меня на то время был персональный сайт, тогда и десяти белорусских фотографов не было представлено личными сайтами в интернете. Там тоже выкладывал свои акты. Я понимал, что делаю нормальное дело, занимаюсь искусством. И вот 2006 год. Старшая дочь обнаружила в интернете статью про меня определенного характера. Я не понимал, что это такое. Ну, я серьезный человек, и тут какая-то клеветническая статья на частном лидском сайте. Мол в депутаты выдвигается, порнография и прочая гадость, оппозиционная деятельность, Радио Свобода, психически неуравновешен, состоит на учете в психоневрологическом диспансере. В начале статьи я спонсирую оппозицию, в конце статьи меня спонсируют. Ну, бред какой-то. Меня это возмутило очень сильно, и я написал в милиции заявление чтобы нашли и привлекли того, кто эту статью написал и опубликовал. Нашли через несколько этапов этого человека, лидчанина, студента БНТУ. Я просил его убрать этот материал, потому что это — клевета. Но он отказался — мол, такие материалы поднимают его рейтинг... Концов милиция так и не нашла, определили «отсутствие состава преступления» и отказали, но искусствоведческую экспертизу моих работ сделали – «изображения относятся к эротическим», кто прислал на портал эту клевету, не определили. Я подал заявление в суд в Минске, нанял адвоката, судебное разбирательство длилось целый год.

И чем все закончилось? Какой был приговор?

Было решение суда, я победил! И была кассационная жалоба на решение суда. Я победил!

Но осадочек остался?

Я письменно просил помощь и Союза фотографов и Союза дизайнеров. Получил ответы: состоит… Я был их активным участником! Соучредителем, спонсором Союза фотографов и Членом совета! К сожалению, никакой действенной помощи от этих союзов я не получил. И узнал, что некоторые коллеги по Совету, не были уверены в моём «Творчестве». Только Иван Петрович, лично, был добр ко мне и подставил плечо, в трудные моменты. Он приходил на заседания судов. Решение Именем Республики Беларусь: «…опубликованные сведения признать не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию Пешехонова Игоря Николаевича.» Студента БНТУ, распространявшего ложь, обязали удалить материал и выплатить мне установленную судом компенсацию. Ни один пункт он доказать не смог, обвинил меня в «создании порнографии» и потребовал у Суда назначить повторную искусствоведческую экспертизу. Так, согласно содержанию экспертного заключения «фотографии, выполненные истцом Пешехоновым И. Н. и размещённые им в сети интернет, не содержат признаков порнографии, и не содержат грубого циничного натурализма, являются эротическим». Эта история меня потихоньку, но вымотала, тема «эротики» просто ушла. Мои работы получили «Сертификат», а мне стало неинтересно создавать… Я победил, хоть в то время интернет-сайты ещё не были СМИ. А в следующем, 2008 году был принят Закон «О средствах массовой информации», который распространил своё действие на интернет-ресурсы с наделением их статусом СМИ. Я давал несколько раз интервью, и белТВ, и газетам, оказывается моё «дело» тоже на это повлияло. До моего дела, подобных разбирательств не было. С ранним интернетом бадатся было сложно.

Как твоя семья отнеслась к этой судебной истории, и жена в частности?

Моя жена — умная девушка, мы Афган прошли! Она знает, что я сильный и защищу свои права и честь семьи. Поэтому никакого конфликта у нас не было.

Расскажи о своей семье.

У меня фотографическая семья. Жена Галина, фотограф, мы вместе учились на фотографа в Витебске и до сих пор работаем в собственном фотоцентре «MASTER» в городе Лида более 27 лет; старшая дочка Александра, закончила Белорусскую Академию искусств в Минске , фотограф, живёт и работает в Москве; вторая дочка Вероника, мультимедиа занимается, Институт современных знаний в Минске и институт Родченко в Москве закончила, дипломная выставка была в МАММ на Остоженке, её работу Ольга Свиблова выбрала и приняла в фонды МАММ. В Третьяковке выставлялась в проекте Яндекс. Третья, Каролина — студентка еще определяется, ищет свой путь.

У вас никогда не было каких-то семейных проектов?

2018 год, НЦСИ РБ, проект «Когда ёлки были большими», проект «Археология белорусской фотографии» куратор Вл.Парфенок. У Галины есть своя интересная коллекция «Найденные фотографии». Жена мой первый куратор-советчик по выставкам начиная с Афгана. Я раскладывал фотографии на полу дома в зале, мы вместе анализируем, советуемся – очень часто прислушиваюсь. Очень рад, что у нас фотографическая семья и мне не надо объяснять или скрывать те же съёмки обнажённой натуры.

Судебная история отбила у тебя охоту снимать акты. А что дальше?

Я вернулся к старым пленкам — когда-то снимал похороны, свадьбы, доски почёта, другие заказные вещи и они мне стали интересны. Это как фотографии в армии комсомольского собрания. Ритуал. У Парфенка был проект про событие и ритуал. И там ритуал был. Потом я увидел, снимая на работе камерой ФКД 13х18, что могу фотографировать не просто лица для документов, а можно было снять и ноги, положение рук, переместив приспособление камеры. Клиент не может понимать, что я вижу на матовом стекле. И несколько листов я так сделал. Говорю: спокойно, не моргаем, махаю колпаком. Ну и дубль как надо.

Я различаю два самостоятельных творческих процесса аналоговой фотографии. Думаю, из-за этого у меня случаются очень большие промежутки между процессами. Первый — это сам съёмочный процесс. Получил кайф от съемки — все, можно ничего не печатать. И второй самостоятельный процесс — печать. Берем эти плёнки и идем в лабораторию. И вот здесь получаю высокие художественные чувства, результат уже на бумаге. Даже если ничего не нравится после. Это внутренняя практика. Вот сейчас работаю с фотографиями, которые снимал 10 лет. Это будет проект "Простые виды". Главный хранитель РОСФОТО и руководитель выставочных проектов, Игорь Лебедев, выбрал первые напечатанные фотографии этого проекта в коллекцию «Минская школа фотографии», они приобретены в фонды музея РОСФОТО.

А что там?

Моих фотографий отобрано несколько серий из проектов: «Моя чужая война», «Простые виды», «Фотографическая экспедиция». «Простые виды», очень похожи на ландшафты. Но квадрат не свойственен ландшафту и входит с ним в диссонанс, создавая неприятие, напряжение, эстетическое недовольство. Некий конфликт. А в моём понимании – гармонию. Борьба противоположностей и единство противоположностей. Равновесие. Тот самый «Роллейкорд» Парфенка. Да, «Роллейкорд» мне уступил Вл.Парфенок, это был его гонорар за выставку в Дании. Я его отремонтировал и много им снимаю до сих пор, это мой основной этюдник. Он заменил мой старенький, ещё довоенный «Роллейкорд» и погибающий послевоенный. Негатив 6х6 ч\б, почти все негативы — советские просроченные плёнки, печатаю вручную этот проект тоже на старых фотоматериалах, от 80-х годов прошлого века! И, работает! Игорь Савченко и Юра Элизарович передали мне несколько пачек фотобумаги, оставшиеся от Парфенка, думаю напечатать «Простые Виды», буду на ней печатать и гордится, в память о Вовке.

Надеюсь, этот проект мы увидим. А какая у тебя была выставка в кафе возле цирка?

Кафе «Экспансия», те же "Фотографические эксперименты" только в более попсовом формате, кафе есть кафе. Там был интересный Человек, хозяин, продвигающий фотоискусство, кстати бесплатно предоставлял стены и фуршет. Состоялась буйная фотографическая тусовка, были все фотографические друзья.

Мне очень запомнилась твоя обнаженная на выставке "TERRA NOVA" в Национальной библиотеке. Пластика просто поразила.

Да. Тело как ландшафт. Почти квадратный метр. Это полотно у меня купил председатель совета директоров Белорусского народного банка за хорошие деньги.

И правильно сделал. А "хорошие деньги" это сколько, если это не тайна?

Ну, не буду говорить. Не в сумме дело, это символ: «Купили!». Я считаю это своего рода меценатством и поддержкой автора.

В кафе тебе было комфортно делать выставку?

ну, не очень... это тоже эксперимент. Я делал выставку в каплице еще не построенного костела, был такой опыт: в фойе кинотеатра, школе, в клубе в/ч, домах офицеров, домах культуры, музеях, с бортов военной техники на Марше Мира, детской музыкальной школе, квартирнике, на скамейке в парке в Логойске. Но теперь «как-нибудь» меня уже не интересует. Хочу нормальные выставочные залы. На самом деле, считаю созданное в собственном сознании уже состоявшимся фактом. Только пока не понял как сюда друзей собрать. Но пространство идеальное.

Игорь, перейдем на более общую тему. Мне как-то на ум пришло... В Беларуси есть фотография, но нет Фотографии. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Ну, не очень...

Я говорю о том, что у нас нет фотографии как институции. У нас нет истории, у нас нет архивов, у нас нет периодики. У нас нет аналитики, у нас нет меценатов, у нас нет частных собраний, у нас нет музея, у нас нет школы, у нас нет ВУЗа. Нет ничего из того, что делает из фотографии Фотографию.

Понял и могу сказать почти то же самое. Но самое интересное, что институции есть у нас в стране. Есть искусствоведы, другие сотрудники. Но фотографию там видеть не хотят, изучать её не хотят, поощрять материально фотографа не хотят, средств нет — обман! И завтра собрать авторские работы представителей Белорусской фотографии «Они» смогут только из интернет публикаций. Уверен, пока не поменяются работающие там люди, ничего не случится. Вот мы о Яне Булгаке говорили...Ты сделал о нём материал. Важная и нужная работа. Разве не соответствующие институции Белоруссии должны были это делать? Когда у Парфенка в «NOVA» я делал выставку «Моя чужая война», я сам снимал рамы и доставал работы с предыдущего проекта «Вiленская Элегiя. Фатаграфii Яна Булгака». Оригиналы из Национальной библиотеки РБ. Я снимал эти Фотографии и вешал свои! Это было такое удовольствие, держать в руках оригиналы! Даже стёкла не протирал, чтобы моей работе передалось! Такая преемственность! Вот я с Виктором Бутрой сегодня разговаривал, так он сказал, что молодые фотографы и не собираются печатать фотографии. Говорят, что они сфотографировали, это уже и является фотографией. Да, конечно. Но тут нужно точно начать понимать, что в Фотографии Ты хочешь. Я помню термин из "Советского фото". Статья называлась «Выставочная фотография» учили же начинающих фотографов в подобных изданиях. То есть, это фотография, доведенная до определенного выставочного уровня. И я бы еще дополнил — и размещенная в определенном выставочном пространстве, Обязательно. Потому что, если объект размещен в предназначенном для этого помещении, произведение смогут рассмотреть профессионалы, дать оценку. Может даже предложить сотрудничество. Этот объект имеет шанс стать объектом искусства. Стремится к подобному стоит. Я сам, когда просматриваю свои работы на стенах галерей, другое вижу, чувствую. Во время монтажа, даже на пустой стене целый мир, или потрясающая композиция пятен от прежних экспозиций.

В нашей стране отсутствует серьёзное фотообразование, факт. В Японии, к примеру, существует древнее понятие «Учи деси», внутренний ученик. Отличная и своевременная замена отсутствию ВУЗа. Что важнее, образование ради «корочки» или личное общение с учителем и познание., ради шанса стать художником или узнать свой путь.

Согласен. И часто говорят — я бы довёл фотографию "до ума", но зачем? Её никто не купит. Одни расходы...

В том то и дело. Это голый энтузиазм. Твой, мой — что-то фотоделать. Искусство — это не про деньги. У меня есть проект «Думка белорусская». Я фотографировал людей просто на улице в определенной стилистике. Такие фотографии можно кому-то продать?

В 2008 году мы собрались и родили Проект «Фотографическая экспедиция». Дм.Король, Вл.Парфенок, И.Савченко, И.Пешехонов. Однажды принимал участие С.Кожемякин. «Исследовали просторы нашей загадочной страны…» пока показали три выставки по итогам более десяти фотоэкспедиций. Где здесь деньги?

2008 г. Гольшаны, негатив 6х6, случайная накладка при съёмке. Ручная печать

2008 г. Сынковичи, негатив 6х6, случайная накладка при съёмке. Ручная печать

2008 г.Ружаны, негатив 6х6, случайная накладка при съёмке. Ручная печать

Проект «Железобетон. Материя памяти». Я фотографировал памятники соцреализма. От маленькой деревни в Беларуси до Москвы, где они сейчас находятся в столичном парке «Музеон». Дзержинские, Ленины... И те, которые у нас по деревням – «пионерогероевы». Искал, изучал фактуру.... Можно продать такие фотографии? Ради денег это сделано? Нет. Хоть они и выставлялись в хороших местах, у нас и за рубежом...

И зачем мы это все делаем? Не знаю. А ты, Валерий Ведренко, знаешь?

Я работаю из самоуважения. Остальное — как получится.

У меня фотобизнес, фотостудия, так же, по заказам я делаю изображения на различных материалах, для дизайна, рекламы, оформления, и предприятиям, и людям в дома, квартиры, даже бани. Бывают очень интересные проекты, некоторые до художественных выставок доходят, в хороших местах. И практиковать в этом интересно и выгодно. И уровень работ поднимаешь и новые материалы пробуешь. Более сорока лет это практикую. Очень приятные штуки случаются. Рекламу делал, для стеклозавода придумал проект, звёзды: Поплавская-Тиханович, Финберг, Гостюхин и другие... Интересно было продумать всё, и, что самое важное, осуществить. Рекламные баннеры по всей Беларуси. Календарь большой сделал, чёрно-белый. Финберг сказал, что ему очень понравилось, что ему никто такой портрет не делал уже 20 лет, и подписал мне календарь: «Выдатнаму майстру з павагай». А Фотовыставка «Гута», родившаяся как сотрудничество с заводом «Неман» потом выставлял в пяти залах в Национальном художественном музее.

Вот сдаю работу пару лет назад, директор строительной компании говорит собравшимся конторским барышням при мне: ну вот, «Пешехонова» купили, успели, пока на пенсию не ушёл. Серёжа Кожемякин заинтриговал, прислал первую страницу курсовой работы студента БГАИ Кафедры кинотелеискусств, «Игорь Пешехонов», курсовая о моём творчестве. Клиентка купила сыну в комнату один мой акт. Приличный. Только торс, обнаженный с драпировкой... Холст метр на метр. Она повесила работу над кроватью сына. Пришла его девушка, заревновала к моей фотографии и попросила снять ее, убрать из спальни своего парня. И я столкнулся с такой вот штукой, что к моим работам можно еще и ревновать.

Знаешь, мне кажется, ты столкнулся с таким бытовым невежеством, когда изображение воспринимается не как произведение искусства, а как конкретный человек, в котором она увидела соперницу. То есть такое буквальное, примитивное прочтение, без каких-либо культурных перспектив и глубины.

И мне кажется, что такое восприятие в целом искусства характерно для нашей публики процентов на критически много. У людей же висят дома, на кухне, на работе фотографии, календари с голыми барышнями, плейбоевского типа. А такие как мои, где мысль искусства преобладает, давит их сознание, мучает, они даже не принимают искусство, и они даже не понимают, что происходит, а оно работает! И тогда включается защитная функция организма — отторжение...

А что ты сейчас снимаешь?

Снимаю теперь не часто. Очередной большой перерыв на пересмотр, переосмысление отснятого. Обычно держу в голове какую-то отснятую тему, и жду прихода. Много непоказанного давит и требует. Меня в 2019 году гродненские художники пригласили на пленэр посвящённый Элизе Ожешко. Я беру свой «Роллейкорд», беру своего очередного ребёнка, теперь Каролина, я всегда так делал с предыдущими дочерями, беру старую табуретку, дочке говорю — надень простенькое ситцевое платье и поехали на пленэр. И пока художники ехали в эту деревню, где когда-то прогуливалась Элиза Ожешко — я уже серию отснял. Девушка, сидит на одной и той же табуретке, крашеной — перекрашенной, сидит к зрителю спиной. Рабочее название Eksperymenty fotograficzne ze świadomością.Eliza.; И есть другая серия из метро в Минске. Я ехал с Вероникой, дочкой, и в метро, стоит девушка с эмалированным белым чайником, держит его за ручку, как сумку. Ну, как за ней не пойти? У меня не было фотоаппарата, но был старый мобильник, простейший — это было лет десять назад... Мы идём в метро за этой девушкой, и я постоянно щелкаю на мобильник. Как это можно упустить? Девушка с чайником в метро?! И нащелкал там кадров 20. И вот буквально на днях уже обработал до метрового формата печати. Там каждый пиксель, каждый примитив камеры, превращается в визуальный эффект. Пять фотографий обработал и понимаю, что мне эта серия нравится. Уж не знаю, как назвать.; потом дома нахожу ещё фотографии, которые нигде не показывал. Гулял с ребёнком зимой в лесу. Маленькая Каролина в красном комбинезоне тянула за собой санки — я её пустил вперёд и снимал, как она уходила в лес с этими санками, погружаясь в странную реальность. Получилась небольшая серия. И серия называется «Третий снег». И я понимаю, что я нашел три серии, три коротеньких рассказика. Там разная эстетика, техника, увидел, некую эстетическую субъективную интерпретацию реальности, но — всё как мне надо. А вот сегодня, посмотрев на эти три коротких рассказика, понял, что я ищу помещение, где это показать.

Игорь, а что тебя раздражает как фотографа?

Иногда спрашивают — что вы хотели сказать своими фотографиями? Я, конечно, ведусь на это, общения ради. Иногда подписываю работы, и опять сиюминутные мысли, часто потом стираю, не подходит внутренне. А я это понятие вообще не поддерживаю — что я хочу что-то сказать своими фотографиями. Может я и кричу изнутри фотографий! Конечно — только показать. Не я говорю через фотографии, мои фотографии сами существуют, живут, разговаривают с теми, кто готов к общению.

2009 фотограмма, одноступенчатый процесс, композиция №2/13, FUJI FP-100C, 8,5х10,8 см.

2009 фотограмма, одноступенчатый процесс, композиция №2-3/6, FUJI FP-100C, 8,5х10,8 см.

У тебя есть ряд альбомов разного содержания и не думаешь ли ты свои архивные материалы переводить в книжный формат?

Каждому автору интересно хоть какую-то часть своей работы увидеть и сохранить для потомков в издании, которое попадёт в книжные магазины, в библиотеки, на полки. Конечно, я много старался публиковать, где придется, газеты, журналы, коллективные книги. С издательством "Беларусь" я сделал небольшую краеведческую книжку «Лида». Она хорошо продалась, и я сделал ещё две, больших. Всех, семь книг сделал: о Лиде, Слониме, Новогрудке, Молодечно, Сморгони. В этих книгах я выступал автором-составителем, весь материал мой был, но в стилистике издательства "Беларусь". Я отказался делать дальше, когда издательство из моей книги сделало совсем соцкультбыт, не уведомив меня. Очень нравится путешествовать по местечкам с целью – поснимать «для себя», погрузится в пространство с единственной целью – почувствовать, увидеть нужный момент, поснимать. Как уединится с фотографией? Поблуждать в мире иллюзий. А вот моя мечта — сделать книгу об Афгане или моей авторской фотографии поддержки в издательстве "Беларусь" не нашла... Сказали — не будет спроса... о своем творчестве точно надо будет самому делать, по твоему опыту.

Игорь, может быть обидный для тебя вопрос — а тебе не кажется, что тема Афгана уже никого не интересует? Что эта тема померкла после того, что происходит на Украине и в мире?

Но и вычеркнуть никто не взялся. Меркнут все предыдущие войны, когда начинается новая. Я уже давно не показываю «Афган». Недавно я имел шанс показать в Гродно, даже два раза, в неплохих местах, организаторами выступали руководители организаций воинов-интернационалистов, пригласили меня, обещали денег, я приезжал, делал замеры, ориентировки, визуализации и т.д. Я попросил авторский гонорар, на словах пообещали оплатить, я предоставил договор. Оплат не поступило, выставки не состоялись. Я был принципиален. Да и мне эти показы «для патриотического мероприятия» не нужны.

Игорь, я понимаю и уважаю твое отношение к теме Афгана, но это твое отношение. А ты понимаешь, что зритель изменился?

Пока мы с тобой общаемся, США напали на Иран. Новое кровопролитие. На земле ни на один день не останавливались военные конфликты, каждый день гибнут люди на войне. А Верещагин, тоже его отношение? И зритель «не тот»? Вспомним агентство «Магнум» их отношение … их отношение приехавшего поснимать войну или другую проблему, потом продать повыгоднее. Корреспонденты. Многие их фотографии тоже становятся историческими, и тоже имеют свою жизнь, и мои тоже, уже история. Я встречал таких в Афгане с обеих сторон. На моей Афганской выставке был фотограф, француз, снимавший в Беларуси для еврокомиссии. Мы общались и на выставке, и у него в номере гостиницы. Он хорошо оценил мои работы и сказал, что много заработал бы, если бы такое сделал. Я не приемлю фотографию стиля World press photo. Это игра «Их», через поддержку фотографа, с человеческим сознанием, даже не попыткой, а, уже осознанным, научным воздействием на него.

Какую ты видишь для себя перспективу?

Более двадцати лет практикую Цигун, Киокушин карате, китайскую и другие чайные церемонии. Занятия на всю жизнь. Добавим фотографию. Крутой замес! Я собрал большое количество форматных плёнок от 9х12 до 24х30, «доски» до 30Х40 см., контактные станки есть, оптика конца 19 века — они меня уже давно ждут и манят, да, с цифрой себя не вижу. Купил тройку винтажных советских кресел из кинотеатра, теперь точно "познаю" Тарковского, Пиросмани, Бергмана, Тарантино, Кубрика, Верди и других Великих. Конечно, надо читать книжки. Я не буду. Там обман. Только мой мир. Только смотреть и слушать!

А как же признание, популярность, продажи?

Да, бывает, что люди узнают, вспоминают мои выставки, публикации. Очень приятно. Юра Елизарович рассказал недавно свои воспоминания, как я впервые появился в фотоклубе Минск в 1998 году, взгляд аналитика и археолога современной фотографии, уже философа. Очень интересно. Две серии: «Мурахвер В. С. Художник в своей мастерской» и «Была война» о ВОВ недавно купил Лидский историко-художественный музей, за неплохие деньги. Сейчас довыкупают, из моей коллекции, серию старинных фотографий. Не знаю ни одного фотографа в нашей стране, заработавшего достаточно средств на искусстве фотографии. Я имею возможность реализоваться в творчестве, искусстве. Я не пишу тексты, не занимаюсь живописью, мой инструмент в искусстве и ремесле – фотография.

Я вот решил перейти на альбомный формат своих проектов. Ты не думал об этом?

Да, и я думаю. Давно думаю и знаю сколько это стоит. Другая важная тема — сохранение. Я был свидетелем, в Бобруйске, семья не знает, что делать с парой чемоданов хороших работ и ещё чемоданом плёнок, когда человек уходит. Вскрывается тема институций, которые примут в свои архивы авторов. Да, я являюсь собирателем фотографии. В моей коллекции есть многие современные и прошлые авторы. Несколько фотолюбителей даже передали мне свои плёнки сами, и, ушли. Как мы знаем известный Беларускі дзяржаўны архіў кінафотафонадакументаў, не интересует фотоискусство. У меня в силу того, что я собираю старину, в фотостудии много старых вещей, фотографий: есть многотомник «Теология Моралес», на латыни, конец 19 века, я начал листать один том, а там карандашные пометки, выписки на полях по всей книге. Большой фотоальбом фотографа Андре Виньо «Версальский дворец» издания Париж начало прошлого века; «Бремъ, жизнь животныхъ.» многотомник 1911 года; много других старинных книг; фото альбом с выставки довоенный, где есть фотографии Булгака; фотография 1892 года, в шикарной дубовой рамке висевшая когда то в одном известном имении. Все где-то в Лидском районе. То есть, я понимаю, что были шикарные библиотеки в каком-то местечке, картинные галереи там были и кто — то их изучал. Руины.

Тебе, как фотографу хватает творческой атмосферы своего города Лиды?

Не хватает. Выставок в городе не делаю давно. Сделать выставку это расходы, и моё время, и мой труд — кто это понимает? Но планы что-то показать — есть. Посмотрю, может зритель поменялся.

Что бы ты сказал в завершении нашей встречи?

Спасибо, Валерий что выслушал.

Спасибо, Игорь. Удачи тебе с новыми проектами. Ты нам нужен.

Дополнительные работы